Цандер Фридрих Артурович (1887-1933)

Цандер Фридрих Артурович 1887-1933афиша диспутов “Полет на другие миры”ЖРД конструкции Цандераракета, созданная ГИРД

«Вперед, товарищи, и только вперед! Поднимайте ракеты все выше и выше, ближе к звездам...»

Фридрих Артурович Цандер родился в Риге в семье этнических немцев. Его отец Артур Константинович был доктором медицины1898 году он поступил в Рижское городское реальное училище и окончил его первым учеником. Во время обучения на инженера в Рижском политехническом институте Цандер был увлечён идеями и работами выдающегося русского учёного-самоучки Константина Эдуардовича Циолковского. С тех пор Ф. А. Цандера не оставляла мечта о покорении космоса. Цандер сделался страстным исследователем Марса, сделав лозунг «Вперед, на Марс!» своим личным девизом, он даже выполнил точный расчёт траектории для межпланетной ракеты, которая могла бы достичь поверхности этой планеты. Окончив с отличием реальное училище и поступив в политехнический институт, так как уже сделал свой выбор и хотел получить знания, которые приблизили бы его к звездам. На первые скопленные деньги Фридрих купил астрономическую трубу, чтобы по ночам изучать небосвод. Когда Сережа Королев учился ходить в тесной киевской квартире, он уже организовал Студенческое Общество Воздухоплавания и Техники Полета и начал первые, еще очень робкие расчеты газовых струй. Как всякому студенту, ему не хватало времени, он вечно торопился и для скорости стенографировал все свои записи. Всю жизнь, с 7 февраля 1909 года, писал он свои работы странными плавными знаками, чем-то напоминающими вязь грузинского алфавита. Сколько трудов было потрачено, чтобы много лет спустя прочесть его записи, но до сих пор лежат в архивах еще не расшифрованные страницы...

В 1915 году он переселяется в Москву. Работает на авиазаводе «Мотор», что-то делает, считает, чертит, но все мысли его в космосе. Ослепленный своими мечтами, он уверен, что убедит других, многих, всех в острой необходимости межпланетного полета.

Люди, знавшие Цандера, работавшие с ним, отмечают, что любые дела и разговоры, не связанные с космосом, его не  интересовали. Но его интересовало все, что можно было связать с полетом в космос. Он считал Циолковского гением, он мог сутками сидеть за столом со своей полуметровой логарифмической линейкой и утверждать при этом, что не устает от работы. Учился задерживать дыхание: в межпланетном корабле ограничен запас воздуха. Пил соду: в межпланетном корабле сода будет поддерживать тонус. Выращивал на древесном угле растения: в межпланетный корабль лучше брать легкий уголь, чем тяжелую землю.

Когда он заболел, его пришли навестить друзья. У Цандера был жар, а в комнате страшный холод. Он лежал, накрытый несколькими одеялами, пальто, каким-то ковром. Стали поправлять постель, а под ковром, под пальто, между одеялами — градусники: он ставил опыты по теплопередаче, ведь освещенная солнцем поверхность межпланетного корабля будет сильно нагреваться, а та, что в тени, охлаждаться.

Цандер был блестящим эрудированным инженером, а по уровню своих математических знаний, по умению провести теоретический анализ интересующего его процесса был, очевидно, в те годы лучшим специалистом из всех занимающихся ракетной техникой. Наряду с этим в отличие от Циолковского Цандер не только не избегал практической работы в этой области, а стал, по существу, первым в нашей стране человеком, предпринявшим практические шаги для превращения космонавтики в науку прикладную. Воплощение идей К. Э. Циолковского, собственно, и начинается с двигателя ОР-1 и с первых жидкостных ракетных двигателей Газодинамической лаборатории в Ленинграде. И, несмотря на это, усилиями прежде всего Королева и Цандера в конце 1931 года в Москве создается ГИРД — группа изучения реактивного движения. Ее начальником становится Сергей Павлович Королев, руководителем одной из бригад Фридрих Артурович Цандер. Все лето провел Цандер в подвале, благо нежарко там было, руководил работой своей бригады, готовил испытания ОР-1, заканчивал расчеты по более мощному жидкостному двигателю ОР-2. Сидя за своей древней пишущей машинкой или с логарифмической линейкой в руках, он умел совершенно отключаться от всего окружающего, ничего не видел, не слышал голосов, полностью терял представление о времени. Многим казалось, что в часы работы бледное лицо этого человека как бы светилось...

В декабре 1932 года начинаются в ГИРДе горячие деньки. За неделю до Нового года был наконец закончен монтаж долгожданного двигателя ОР-2. С. П. Королев, Ф. А. Цандер, инженеры Л. К. Корнеев и А. И. Полярный, механик Б. В. Флоров и техник-сборщик В. П. Авдонин с торжественностью дипломатов подписали акт приемки.

Можно было начинать испытания. Трудно сказать, кто больше ждал их: Цандер, увидевший наконец свою мечту, воплощенную в металл, или Королев, который уже больше года ждал этого полета.

2 января, пока механики готовили ОР-2 к новым испытаниям, Цандер закончил и передал Королеву «Техническое описание мощного реактивного двигателя» — свой план на будущее.

Королев сделал путевку Цандеру в Кисловодск, дабы тот поправил свое здоровье. Провожали Фридриха Артуровича 2 марта. Уезжать ему не хотелось: вот-вот должны были начаться огневые испытания его двигателя. Тухачевский выполнил свое обещание: теперь у них была своя экспериментальная база — 17-й участок научно-испытательного инженерно-технического полигона в Нахабине. Цандеру так хотелось увидеть, как работает его ОР-2!

Цандер уехал. Первые испытания ОР-2 начали 13 марта. Барахлила система подачи, и двигатель не запустился. 18 марта ОР-2 заработал. Через несколько секунд прогорело сопло...

Фридрих Артурович приехал из Москвы на лечение в кисловодский санаторий РКК 6 марта 1933 года. В тот же день ему была выдана амбулаторная курортная книжка, но она так и осталась незаполненной. Кроме антропометрических данных, рост 174 см, вес 62,700 гр. в ней ничего не было. Из карты первичного врачебного осмотра прибывшего в санаторий ученого видно, что он не курил, не употреблял спиртные напитки. Его жилищные условия были вполне удовлетворительны - от места работы жил в 6 километрах, на службу в ГИРД ездил на трамвае. На службе был занят по 10-12 часов в день. Доктор обнаружил у изобретателя боли в области сердца при волнении и нервных напряжениях, общую слабость (иногда засыпал прямо за рабочим столом), временами головные боли в лобной и затылочной части. Выяснилось, что Ф. Цандер страдал частыми ангинами. Спустя два дня проявились явные признаки простудного заболевания. Врач назначает согревающие процедуры и особую диету: молоко, масло, сухари, молочную кашу, бульон. 15 марта ученому становится хуже, а 21 марта на теле появляется сыпь. Врачи подозревают заражение тифом и его эвакуируют в городскую инфекционную больницу. "По всем данным больной заразился сыпным тифом во время дороги "Москва-Кисловодск" - заключил доктор. В сохранившейся записке главного врача больницы Алехиной говорится: "Больной Цандер Ф. А. помещен в сыпнотифозное отделение в шестиместную палату, где предоставлена для ухода отдельная медсестра". 26 марта состояние здоровья резко ухудшилось: "Больной без сознания, не разговаривает, не понимает, но видит". На следующий день врачи собирают консилиум в составе профессора Полонского, докторов Самсонова, Солитермана, Сосина, Алехиной, Грасмик. 28 марта в 6 часов утра ученый умер. Его похоронили в Кисловодске.

 

29 марта состоялось совещание комиссии по похоронам Ф.А. Цандера, учрежденной в ГИРДе. Из протокола заседания: "Имея в виду невозможность доставки тела Цандера в Москву, похороны совершить в Кисловодске. Выделить для похорон средств до 5 тысяч рублей. Подписи: Раскин, Терентьев, Королев". 

На траурных митингах всегда так говорят, но эти слова не были данью обычаю. В мировой плеяде пионеров космонавтики Ф. А. Цандер занимает особое место. Может быть, среди этих людей по возрасту и устремлениям ближе всего к нему стоял Роберт Годдард. Но сами американцы пишут о нем: «Нельзя установить прямую связь между Годдардом и современной ракетной техникой. Он на том ответвлении, которое отмерло». Цандер — на том, которое живет.

В 1967 году академик А. А. Благонравов сказал: — Труды Цандера до сих пор являются такими работами, в которых исследователи и конструкторы находили возможность черпать новые для себя идеи. Его наследие до сих пор помогает заглянуть вперед, использовать то, что он писал, о чем думал, для дальнейшего развития ракетной техники.